Форум » Разное » Казачья поэзия » Ответить

Казачья поэзия

Шеврон: Открываем тему по уральской поэзии: песням, стихам, поэмам, написанным уральскими казаками и про уральских казаков. Многие знают имена Марии Волковой, Петра Астрова и других уральских поэтов. Приветствуются и современные стихи, знаю, что в Уральске поэты не перевелись, некоторые вещи регулярно печатаются в современных казачьих газетах.

Ответов - 48, стр: 1 2 3 All

Шеврон: Вот статья в тему из газеты "Казачьи ведомости" за 2007 год. Несколько строк из казачьей поэзии Среди большого количества деятелей культуры и искусства, эмигрировавших из России после 1917г. за рубеж, было не мало выдающихся писателей, поэтов, художников, оставивших заметный след в культурной жизни Зарубежной России. Ныне, понемногу, их имена возвращаются к нам из забытия, чтобы ознакомить соотечественников с творческим наследием последних представителей культурного класса царской России. Одним из таких, недавно вернувшихся имен, стало имя талантливой казачьей поэтессы Марии Вячеславовны Волковой, которую иногда сравнивают по творческому потенциалу, глубоким и печальным стихам с Мариной Цветаевой. Мать М.В.Волковой происходила из славного уральского рода Толстовых, отцом был сибирский казак, генерал-майор В.И.Волков. В нежном возрасте Мария успела пережить все ужасы Гражданской войны: отступление вместе с Сибирской армией во время Сибирского ледяного похода, гибель на фронте отца, нищету и ужасы эвакуации, тяжелую жизнь на чужбине. Будучи за границей Мария начала писать стихи, сразу завоевавшие популярность в эмигрантских, в том числе и в казачьих, кругах. Это были стихи о своей оставленной родине, о казачьих краях – Доне, Сибири, Урале, о воинской доблести последних защитников России, о горечи и тяжести поражения белых армий. В 1936г. в Харбине (Китай) вышел отдельным изданием сборник ее стихов «Песни о Родине». Помимо этого литературное наследие М.В.Волковой разбросано по многочисленным эмигрантским периодическим изданиям. В одном из таких изданий я недавно обнаружил прекрасные стихи, посвященные генералу Сергею Евлампиевичу Толстову, отцу последнего атамана Уральского казачьего Войска В.С. Толстова. Наверное, нет нужды долго рассказывать о С.Е.Толстове, имя этого уральского офицера и так хорошо известно всем интересующимся историей Уральского казачества. За свою долгую боевую службу сражался он в 1870г. против адаевцев, в 1873г. участвовал в Хивинской экспедиции, в 1878г. командовал 1-м Уральским полком во время похода в Болгарию, затем занимал различные административные должности в Уральском Войске, а в 1899-1905г. был начальником Терской области и наказным атаманом Терского казачьего Войска. В 1905г. он получил чин генерала от кавалерии и был уволен за болезнью от службы. Проживая на своей родине, в г.Гурьеве, С.Е.Толстов не принимал участия в последующих войнах Российской империи и в Гражданской войне на территории Уральской области. Лишь в конце 1919г., он как и многие уральцы, отступал вместе с армией до форта Александровского, не желая сдаваться в плен красным и оставаться под советской властью. Тем не менее, в начале апреля 1920г., после падения форта Александровского С.Е.Толстов решил сдаться на милость победителей-красных матросов, обещавших сохранить престарелому генералу жизнь. Его, как и другого сдавшегося генерала Г.К.Бородина, перевезли на советский миноносец, а оттуда транзитом через Москву отправили в лагеря Архангельского края. В числе других казачьих генералов С.Е.Толстов был расстрелян в 1921г. на Северной Двине. Светлой памяти этого незаурядного человека и посвятила одно из своих стихотворений Мария Волкова. И пусть оно воскресит память об этом казачьем патриоте, замученном поработителями его Родины.

Шеврон: СТАРЫЙ КАЗАК Светлой памяти С.Е.Толстова посвящаю: В одиночке – застывшая тишь, Неживой и печальный покой… Лишь порой пропищит где-то мышь, Да за дверью шагнет часовой… В тесной камере узко окно. Тусклый свет сквозь решетку скользит. Даже днем здесь уныло, темно – Полумрак постоянный стоит. Умирает закат за окном. В вечность новый скрывается день. И с последним, прощальным лучом На стенах перепуталась тень. Пропустивши вечернюю мглу, Тихий свет догорел и поник… На скамейке, в холодном углу, Замечтался о чем-то старик… Бродит добрый, задумчивый взгляд, Губы шепчут тихонько порой, Изможденные руки дрожат, И блестит голова сединой. Он не видит отсыревших стен, Он не видит темницы своей, Скоро кончится тягостный плен И сверкнет новый свет для очей! Он покинет сегодня тюрьму – Страшный приговор сухо прочтен… Но не жутко, не грустно ему, И о смерти не думает он. Семь десяток уже на плечах, И дорога к концу подошла. Он готов. Незнаком ему страх: Жизнь его безупречна была! Богу сердце свое посвятил Службу отдал владыке – царю, Беззаветно отчизну любил, Ей вручил и себя и семью. Долг свой свято всегда исполнял, Был тщеславья и праздности враг – Был достойный, лихой генерал И достойный и верный казак! Был прекрасный отец и супруг, Воспитал он хороших детей, - Честных Войску и родине слуг, Не жалеющих жизни своей. И, когда мир пожар охватил, Не ропща, без раздумья, без слов, Он, крестом осенив, отпустил, На войну трех любимых сынов. И двоих он уже потерял, - Но не время о них горевать. Сыну третьему старый Урал Приказал атаманство принять. Годы страшные Русь потрясли… Рухнул древний потерянный трон… Братской крови потоки текли, Кровью был и Урал обагрен. Время тяжкой борьбы и тревог Войску было дано пережить Но за чьи-то грехи, видно Бог Не судил нам врагов победить. В край, измученный долгой войной, Устремилась огромная рать, И уральцы очаг свой родной, От нее не смогли отстоять. Все, кто мог, старики, молодежь, Не желая сдаваться врагам, С болью в сердце ушли за рубеж, Поклонившись родимым степям… И старик головою качал… Надо вспомнить все-все до конца Как он сына тогда провожал, И как сын трепетал за отца. Но решил он с подругой-женой, Воле Божьей себя поручить, Возвратится в свой край дорогой И в нем старые кости сложить. А потом – налетели они… Опустилась кровавая тьма… Потянулись кошмарные дни – Униженья…угроза…тюрьма. ******* В одиночке – таинственный мрак, Все полно леденящей тоской… Богу молится старый казак: Близок, радостен вечный покой! И зачем ему жить? Для кого? Все погибло! Он стар, одинок… На земле нет теперь ничего – Только в небе – всевидящий Бог! Слышен стук…грубый гул голосов, Дверь открылась и стало светло… «Собирайся». Давно он готов Все земное куда-то ушло… На последний свой, страшный конвой, Долгим взглядом старик посмотрел И поднявшись, высокий, прямой, Он спокойно пошел на расстрел. М.Волкова. «Казачий журнал» №6 – октябрь 1929г., с.8-9

vl-vl: Уральские войсковые ведомости, №24, 1911. Н.Ливкин

Шеврон: Стихотворение "Уральский казак". Автор - Сергей Тимофеевич Аксаков. Впервые было опубликовано в периодической печати в 1821 году. Настала священная брань на врагов И в битву помчала Урала сынов. Один из казаков, наездник лихой, Лишь год один живши с женой молодой, Любя ее страстно и страстно любим, Был должен расстаться с блаженством своим. Прощаясь с женою, сказал: «Будь верна!» - «Верна до могилы!», - сказала она. Три года за родину бился с врагом, Разил супостатов копьем и мечом. Бесстрашный наездник всегда впереди, Свидетели раны – и все на груди. Окончились битвы; он едет домой, Всё страстный, всё верный жене молодой. Уже достигают Урала брегов И видят навстречу идущих отцов. Казак наш объемлет отца своего Но в тайной печали он видит его. «Поведай, родимый, поведай ты мне Об матери милой, об милой жене!» Старик отвечает: «Здорова семья; Но, сын мой, случилась беда у тебя: Тебе изменила младая жена: За то от печали иссохла она. Раскаянье видя, простили мы ей; Прости ее, сын мой: мы просим об ней!» Ни слова ответа! Идет он с отцом; И вот уже входит в родительский дом. Упала на грудь его матерь в слезах, Жена молодая лежала в ногах. Он мать обнимает; иконам святым, Как быть, помолился с поклоном земным. Вдруг сабля взвилася могучей рукой… Глава покатилась жены молодой! Безмолвно он голову тихо берет, Безмолвно к народу на площадь идет. Свое преступленье он всем объявил И требовал казни, и казнь получил.

Шеврон: Очень интересное стихотворение казачьего поэта Петра Астрова. Из-за волжских гор зеленых на Яицкий городок, Большевистские громады потянулись на восток, Много есть у них снарядов, много пушек и мортир, И ведет их подбоченясь, сам Чапаев командир! Хочет он Яик мятежный покорить, забрать в полон, И горят, дымятся села и народный льется стон. Почитай, во всех поселках казни, пьянство и грабеж И гуторят меж собою старики и молодежь, Будет горе, будет лихо, на родимой стороне, Эй казак, берись за пику по веселой старине. Большевистских комиссаров надо гнать ко всем чертям, Нам без них жилось свободней-старорусским казакам. Гей вы, соколы степные, поднимайтесь стар и млад, Со стены сними винтовку, отточи острей булат Вмиг станицы зашумели и на красные полки, Дружно сомкнутою лавой полетели казаки. А во след им улыбался старый дедушка Яик И бежал назад с позором полоумный большевик.

гуран: это из "Чапаева", видимо очень понравилось Фурману коли он не поленился привести весь текст стихотворения в своей повести. Видимо стих был написан весной-летом 19-го, когда казаки отогнали красных к северным границам области.

казара: Домой, как древние иконы вернулись стяги казаков... Передача знамён Уральского Казачьего войска на Родину в Соборе Николая Чудотворца в городе Брисбен, Австралия. 23 сентября 2007. На рубеже сомкнулось время, Открыв пласты далёких дней. Поклон отцам чрез поколенья, Как дар любви земле своей. Лампадный свет дыханьем греет Прощальный вынос двух знамён, Бодрящим в душах елеем Вершит эпоху в церкви звон. Акт закреплён тройной печатью, При тишине, без лишних слов. Знамёна, вышитые гладью, Целует племя казаков. Почтя значение реликвий, Решило время давний спор, Хранил с тех дней до сих событий Знамёна в Брисбене Собор. Поклон Николе Чудотворцу, Потомкам, вынесшим обет. Поклон прославленному войску За честь заслуженных побед. Застыло время быстрых конных, Найдя в Австралии покров. Домой, как древние иконы, Вернулись стяги казаков. 23 сентября 2007. Австралия. Брисбен. Людмила Ларкина

Куренской: казара пишет: Домой, как древние иконы, Вернулись стяги казаков. Что-то я их дома не видел.

казара: Для русских австралийцев отправка знамен домой было справедливое решение, долг перед Родиной и казаками. Ну, не могли, не могли они предположить, включая и С. Толстова, что вернув домой знамена, их не отдадут казакам-уральцам. А в этом стихотворении чуствуется и торжественность момента, и горечь расставания, в то же время и гордость за возвращение святынь казакам.

казара: Эхм, верните нам наше...

Александръ: Н.Г.Мякушин "Сборник Уральских казачьих песен", 1890 г. Ссылка для скачивания - click here

vl-vl: Сергей Шапошников. Литературный сборник "Степи", Уральск, 1918.

Палыч с Обчего:

Николай: Тамара Шабаренина. ПОСЛАНИЕ ОНОМАСТАМ Вот она, высшая мера Крен на уральном песке: Прёт лилипут Гулливера К мемориальной доске. -Эй, тут откуда дровишки Плахи бесценных пород? Рубят с плеча лингвистишки Город, где время живёт. Хам с диссертацией вышел Дробно крушить имена. Там, где история дышит, Чтоб не дышала она. Не интеллект, а секира С ссылом на разум планет Тюкнула улицу Мира: "Смысла в названии нет." Что вам валёк, коромысло -Вещи не сами собой. Что вам, ей Богу, до смысла Города с горькой судьбой. Что вам, ей Богу, неймётся? Чешется где? Не понять. Город Уральском зовётся, А не Орал, твою мать! Стройте Орал по генплану, Стройте крутой Джаныбек, Как вам предложит Дурманов Или другой имярек. Ваши ономассоветы - Каждому по этажу. Долгие-долгие лета -Я ничего не скажу. "Герои моих очерков о Великой Отечественной войне орденами и медалями приумножили славу Уральска. Сегодня нашлись силы её преуменьшающие. Идут массовые растрелы названий улиц. Без суда и следствия. "Под колпаком" само имя уникального города, принадлежащего истории. Судят, как в 37-ом: "тройками". Под жиденькие аплодисменты и холостые роптания газет. Не могу молчать." Тамара Шабаренина.

Шеврон: Замечательную статью о Марии Вячеславовне Волковой под названием "Я песни верности и горести слагаю..." написал известный историк Сибирского казачьего войска Владимир Александрович Шулдяков.

гуран: приведу стихи, написанные неизвестным поэтом хотя не об уральцах, но об их братьях по оружию - оренбургских казаках. Стихотворение повествует о беспремерном походе оренбуржцев через пустыню Гоби в город Шара-Сумэ, что в китайской провинции Синьцзян, где казаками было снова поднято знамя борьбы против красных. Между походом оренбуржцев от г. Чагучак до г. Шара-Сумэ и походом уральцев от Гурьева на Форт можно провести многие параллели, прежде всего в связи с понесенными жертвами (уральцы - от холода и тифа, оренбуржцы - от голода и жажды), духом непримиримости и решимостью продолжать борьбу, протяженностью и продолжительностью походов и их печальным концом. По диким пустыням Китая, с тоской, наболевшей в груди, по милым семьям изнывая, взводами идут казаки День жаркий, воды ни росинки, песок да булыжник кругом, казаки роняют слезинки, украдкой друг друга, тайком. А там впереди, чуть мелькая, полковник - седой командир, он думы людей понимая, с досадою треплет усы. Он пожил на свете не мало, пора бы ему отдыхать, но злая судьба приказала остатки отряда принять. Ему вспоминаются годы, вся юность и звук трубачей. Не раз он водил их в походы, своих казаков-усачей. И было то время недавно, картина иная была. Служили все честно, исправно, и слава про Войско росла. Но вот закотилося солнце и землю окутала тьма. Повылезли гады из пекла, свобода в Россию пришла. И люди впотьмах заблужденья, дороги себе не нашли, присяге они изменили и вложили шашки в ножны. И вышел тут опыт печальный: купила их кучка жидов, и тут же с усмешкой злорадной, рубить начала казаков. Повыгнали всех из станицы, с дубинкою гдеж воевать? Пришлось нам к Китаю стремиться, пришлось нам в Китай отступать. "Ну чтож приуныли, ребята? Бог даст же, вернемся домой. Затягивай песню лихую" - сказал он, махнувши рукой. И кто-то начал из средины, другие ему помогли, и люди как будто ожили, надеждою жили они. И снова дорога пылится и снова проходят ряды. Теперь уж никто не решится продать идеалы свои.

туранцев: Мария Волкова."Песни Родине."Издание Войскового Представительства Сибирского Казачьего Войска.Харбин 1936 г.Предисловие П.Н.Краснова."Чудный,прекрасный и дикий Урал,Весь погруженный в покой величавый,Ты никогда такой жертвы кровавой В старых теснинах своих не видал"...

Шеврон: Пример казачьей поэзии времен Гражданской войны. ЗА ЯИК В четвертый раз подходит враг К твоим, седой Яик святыням, И полит кровью каждый шаг Мы край родной наш не покинем. Все в жаркий бой! в родных полях Как наши пращуры и деды, В сердцах врагов пробудем страх, И не вернемся без победы. Нам в эти дни опять поможет Святой заступник Михаил, Нас не покинет святой Боже, Он правду чтить нас научил. Линь.

Шеврон: туранцев пишет: Казачьи Ведомости", 25 авг.1943 г. Казачка. Очи, как ночи осенние, Жуткий, томительный взгляд, Поступь казачья, надменная, Щеки румянцем горят. Косы тяжелые, черные Спали на девичью грудь,- Змеи-Горынычи грозные Фею везде стерегут. Фея родимых просторов! Фея родимых степей! Мне не забыть твоих взоров Черных и страстных очей ! Это же стихотворение опубликовано в журнале "На казачьем посту" от 15 июня 1944г. № 28. Автор - Петр Крюков.

Шилов: Поэма написана Борисом Ивановичем Хорошхиным в эмиграции, и была опубликована в одном из казачьих эмигрантских журналов, точно в каком не знаю. Памяти Уральцев. Киргизской унылой, безбрежною степью Среди снежных завалов и мерзлых песков, Бескрайно далекою, длинною цепью Уходят с Урала полки казаков. В трескучую стужу, без пищи, без крова, Без теплой одежды, на верных конях… В угрюмом молчаньи. На лицах суровых, Презренье к врагу и решимость в очах. Мы связаны клятвой – из рук супостата Прощенья и милости мы не возьмем, Нам нет отступления, нам нет и возврата На старый Яик наш – мы в битвах умрем… И стонет, и воет декабрьская вьюга, И шепчет как будто дразня казака: «Разбита, слышь, начисто армия Юга, «Далеко в Сибири Войска Колчака, «Все кончено, помощи ждать, но откуда? «Союзников нет. Ты обманут мой друг. «От Бога, быть может, спасенья ждешь? Чуда? «Но Бог отвернулся – закончен твой круг. «Зачем ты покинул родную станицу, «Зачем ты оставил детей и жену? «Смотри как заплаканы милые лица. «Оставил на муки их в красном плену. «Нет выхода вам, как нет и ответа «На жадный вопрос: что же там впереди? «Вернись, брат, домой – хата жарко нагрета… «Оставь Атамана, друзей… Не ходи!»… Угрюмо внимает казак этой песни метели И смотрит с тоской, озираясь кругом. Вот взвод казаков, – как все, греясь, сидели, Так все и замерзли пред жалким костром. Вот сотник лежит с головою пробитой, И конь вороной, умирая, глядит С тоской человеческой… Снова убитый… Замерзший урядник в канаве сидит… Телега стоит и озябшие кони Не могут идти и, шатаясь, дрожат, Под старой кошмой, на рваной попоне, Три трупика детских, обнявшись, лежат… Костер чуть мигает, сидит одиноко Хорунжий – юнец и, тряся головой, Он всех вопрошает: За что так жестоко Я брошен один… Ни ногой, ни рукой, Не в силах я двинуть. Молю вас, убейте! Убейте меня, вот наган, казаки, Ведь красные кончат меня, пожалейте – Раз смерть, так уж лучше от братской руки. Вернуться? Признать эту красную силу, Солгать, что служил против воли своей, С повинной придти? Вновь найти свою милую В поселке своем, среди малых детей, Забыть этот ужас, кошмар истребленья, Заняться хозяйством, садок развести И тихо, спокойно… Нет, прочь искушенье, Уйди от меня!... Боже правый прости, Мне нет, как и всем, на отчизну возврата. Быть может все здесь и могилу найдем, Но клятва дана – и из рук супостата Прощенья и милости мы не возьмем. Потомки героев Хивы и Икана, Урала сыны, мы им долг отдаем, И смело идем за своим Атаманом И славу Уральцев мы дальше несем… Дюже мне нравится эта поэма. Уж простите, что я ее сюда перепостил...

Шеврон: Шилов пишет: Дюже мне нравится эта поэма. Уж простите, что я ее сюда перепостил... Очень красивая поэма, когда впервые ее прочитал, то сильно удивился тому, что оказывается Борис Иванович Хорошхин не только был блестящим офицером, но еще и талантливым поэтом. К сожалению, больше стихи мне его не попадались.

Евгений: Брат Шилов,Спаси Христос, за выложенную поэму. Читаю ее,а по коже мурашки бегут,как будто сам ощущаю трагизм положения наших дедов. Ещё раз спасибо! Вспомнилось высказывания моей маманьки в адрес наших казаков. Она говаривала : " .....во казачура, все на пупыр делат. Обсерусь(прошу прощение за выражение), но не покорюсь...."

Евгений: Ещё просьба,если попадётся ещё кака вещь Б.И.Хорошхина, выложи её на обозрение.

Шилов: С превеликим удовольствием, брат!

Шилов: А вот достойное стихотворение другого Хорошхина. Знаю о нем токмо то, что он он был даровитым Уральским офицером безвременно погибшим в деле под Махрамом в Коканском походе 1875 года... ПАМЯТИ И.I. ЖЕЛЕЗНОВА (Стихотворение А.П. Хорошхина) В сырую могилу его положили Засыпав холодной землей… Да!.. если б все люди так искренне жили, Как жил он, наш друг дорогой! Да!.. если б все люди так жадно стремились Порвав ту неправду и ложь, Что крепко во всех в нас, во всем вскоренились, - Как мир этот был бы хорош!.. Ужель не настанет то время святое, Ужель не настанет тот век, Когда, отряхнувши отребье гнилое, Возстанет от сна человек?.. Придет это время, и мощно воспрянет От сна опустившийся люд… И много имен он забытых помянет, И все они вновь оживут. Придет это время… Т ы будешь помянут: Недаром на свете ты жил! Судьбою, холопством безбожно обманут, - Ты жизнью за все отплатил. Ты чувствовал, мыслил, страдал и томился, Для братьев по крови ты в поте трудился. И, преданный братьями, ты изнывал… Сломила кручина, не стало терпенья, - Ты с жизнью покончил… К чему?.. Но поздно уж, братья, - к чему сожаленья?.. Теперь сожаленья не нужны ему… В сырую могилу его положили, Засыпав холодной землей. Да!.. если б все люди так искренне жили, Как жил он, наш друг дорогой!

StanLey777: Уральская казачья песня о Геок-Тепинском бое (штурм крепости Геок-Тепе (Денгиль-Тепе) в 1881 году. (Поется на мотив «В степи широкой под Иканом») *** Невольно помнятся походы В степной, текинский оазис; Пустыни мрачной переходы; Где мы с текинцами дрались. Отряд наш шел из Самарканда. В безводный путь, на Уч-Учак (1) Терпел грозу от урагана, (2) Барханы видел каждый шаг. Между пустынь необозримых Течет река Аму-Дарья: В своих водах, лугах, долинах, Отряду роздых воздала. Ее превкусну. быстру воду Не долго пить пришлось в реке: По ней мы первы взяли броду, Направив путь свой к Ахал-Теке. От Шах-Сенема до Арта-Кую,(3) От Арта-Кую до Игды, Своею поступью лихою Мы шли верст триста без воды Итак безводный путь, пустынный, В степи отряд не задержал, Предстал пред нами холм текинский (4) Собой он крепость украшал. Почти что с месяц мы возились С врагом надменным, гордым, злым: И день, и ночь в траншеях рылись, Пущали пули, ядра к ним. Но как измерить ров глубокий И как под стену подползти? Со стенки крепости высокой Глаза текинцев отвести? На этот подвиг не бесстрашный Нашлися двое храбрецов: (5) Кунаковсков — наш сотник славный — И с ним казак был Тетиков (6). Заряды сильны заложили, Когда пришлось все распознать; Войсками крепость обложили, Чтоб ловко было штурмовать. Земля под нами затряслася, Ударил дружно барабан: Твердыня крепости взвилася, Собой давила мусульман. «Ура!» мы дружно закричали, И хор к атаке заиграл: Колонны с гиком побежали, Теснились, лезли на обвал. В рядах колонн непобедимых Уральских сотня казаков, Имея храбрых командиров, Пошла на приступ через ров. В главе Кунаковсков со взводом, Взбежавший первым на обвал. Лихой наш сотник слыл героем; (Убит, бедняга, на повал). На крепость быстро мы взбежали... Геройски вел нас Бородин. Тут наши шашки заблистали: «Руби!» кричал нам командир. Текинцы дрогнули пред нами,— Бегли к священному холму; И мы своими знаменами Сменили ихнюю луну. Из сотни нашей с честью пали Числом с двенадцать храбрецов; И путь к победам показали Идя в могилу праотцев. Мы там героев схоронили. Спустив тела в траншейный вал. Прощаясь с ними, говорили: «Вам не вернуться на Урал» (7) (В. А. Чалусов.) Комментарии: 1. Уч-Учак — Бухарская крепость на правом берегу реки Аму-Дарьи. 2. По переходе песков Адам-Кирилгана, отряд некоторое время находился под сильным песчаным ураганом. 3. Переходы от Аму-Дарьи в Ахал-Текинский оазис. 4. Холм текинский находится среди крепости Геок-Тепе. При штурме этой крепости, текинцы побежали защищать этот холм, чтобы умереть на нем, как на священной твердыни. 5. С ними еще был третий смельчак — унтер-офицер 13 Туркестанского линейного батальона — Константинов. 6. Житель Бородинской станицы, убит 12 января при штурме Геок-Тепе. 7. 12-го января 1881 года, при штурме Геок-Тепе из состава Уральского казачьего №2 полка участвовала одна 5-я сотня, под начальством войскового старшины Г.О. Бородина. За отличие в деле, сотне этой пожалованы значки на головной убор, с надписью: «За штурм крепости Геок-Тепе 12 января 1881 г.». В настоящее время значки эти носят все чины 1-й сотни Уральского казачьего № 3 полка. Текст воспроизведен по изданию: Федоров К.М. "Ахал-текинская экспедиция 1880-1881 гг. Геок-тепинский бой". Асхабад. 1904г.

StanLey777: Знак избранных. Беленький крестик на ленте двойной, Скромной, оранжево-черной, Знак, издавна освященный войной, Символ отваги упорной. Беленький крестик, звезда впереди, Веская греза солдата - Как он красив на широкой груди В битве заслуженный свято! Четко изящен и вместе суров, Горд и исполнен печали - Как он отличен от всех орденов, Пестрых эмблем из эмали!.. Да и не цвет ли Российской Земли Те, кем заслужен Георгий, Раз они жизнь Ей без слов принесли В самозабвенном восторге?! Пусть же День Храбрых, как праздник пройдёт В нашем безвременьи сером! Белому крестику - вечный почёт, Слава - его кавалерам! Мария Волкова

StanLey777: Стихотворение, посвящённое талантливой поэтессой русского Зарубежья Марией Волковой, своей маме - Анне Сергеевне Волковой (урождённой Толстовой), родной старшей сестре Толстова Владимира Сергеевича, умершей от тифа во время отступления Белой армии в Сибири в начале 1920 года. Мать. Ощущенье сладкого покоя, Безопасности и теплоты Каждый раз овладевало мною, Если надо мной склонялась ты. Кто мне был тогда дороже, Ближе, и понятней, и родней? Думалось: ничто грозить не может Под защитой ласковой твоей! Слов твоих давно уже не помню, Но твой голос все звучит, звучит, И от милых глаз твоих светло мне В самой тёмной горестной ночи. Мы с тобой недолго были вместе, Но живу еще твоим теплом, Хоть никто меня не перекрестит, Как бывало в детстве, перед сном.

Толстов: Хочу предложить на Ваш суд,написанный мною стих об нашем,Уральском казачестве: Яик-Урал Казак, Яик, два эти слова, Сошлись в одно и стало так- Казак Яикский - Жизнь, Основа, Отец и Воин и Рыбак… Он был хозяин и служитель, В Родном Краю, он волен был, Он был как любящий родитель, Реке, когда в бударе плыл… Горыныч! Гордо, Величаво, Какзак-Яик свой называл, Здесь, он снискал навеки славу, Здесь он на верность присягал, Леса, озера, степь и воля, Душа-распашка, рыбья снасть, Но видно, есть казачья доля, Раз приходилось бунтовать, С самой царицей, смертно бились, Был Атаманом Пугачёв, И слёзы жен рекою лились, Яик, наполнив до краёв… Когда царица приказала , Казнить, повесить, посадить, Казачка-мать, во всю рыдала, Жена-казачка стала выть… Старик-казак, слезу глотая, Внучатам гордо пояснял, Казачья долюшка такая, За волю, батя пострадал, И внук спросил:” А кто позволил? С царицей ?Разве нам с руки?” “Ну, раз за Веру и за Волю, То можно, Мы ведь КАЗАКИ!” Ответил дед ему наказно, Когда то я и сам гулял, Здесь, на Яике безбоязно, Который стал теперь-Урал… И Вы запомните навеки, Что слово: Воля и Казак! Одно! И лучше пусть сомкнутся веки, Когда придёт к порогу враг, Который силой одолеет, Но вольный дух не сломит Ваш, Урал лишь только постареет, Но не иссякнет, он ведь Наш! Он, от Самарской, до Бухарской, От низа к верху ,был с утра, Дарован, нам рукою царской, Указом Светлого Петра! Казак, Урал, два эти слова Сошлись в одно и стало так- Казак Уральский – Жизнь, Основа, Отец и Воин и Рыбак…

Fighter: Да,молодцы,ничего не скажешь ! Привет !

Шеврон: ЗАЩИТИМ ЯИК! Чтоб защитить родной Яик, Нас долг зовет на фронт идти. Пусть красным заградит пути Вольнолюбивый штык! Яик! Во времена былые Ты не склонялся пред врагом, Ты и теперь не склонишь имя, Тебе ль под красным жить ярмом? Вперед защитники Яика, Земли, воды и древних прав! Опять бандитов наглых клика Отступит, города не взяв. Чтоб защитить родной Яик, Нам сладко в жаркий бой идти. В нем красным заградит пути Вольнолюбивый штык! Н. Яицкая Воля № 16 10/23 января 1919г.

Георгий Гугня: любо.

Denis: А кто автор стихотворения. Ливкин?

Шеврон: Denis пишет: А кто автор стихотворения. Ливкин? Да нет, не думаю. Автор отмечен буквой Н. Кто за ней скрывается, мне неизвестно. Стихов же Николая Ливкина тоже много печаталось в "Яицкой Воле", но он их подписывал "Николай Ливкин", не скрывая своего авторства.

Шеврон: НАПУТСТВИЕ Честь тебе, казак Яицкий! Смело красных побеждай! Наглой воле большевистской Много воли не давай. Ты, винтовку надевая, Сбоку шашку пристегнешь, Сядешь на коня лихого, Лихо песню запоешь: - Ты, винтовка, друг мой верный! Кто служить с тобой не рад, - Вот казаки едут мерно В степь, где выстрелы гремят Вот окопы зачернели, Злобно лает пулемет. Казаки вдаль поглядели И поехали вперед. Честь тебе, казак Яицкий! Банду красных побеждай! Наглой банде большевистской Много воли не давай. Б.К. Яицкая Воля № 15 от 9/22 января 1919г.

Denis: УРГЕНЧЪ ( Предание 1605 года). - По крутым берегам, вдоль Яика-реки, Видны здесь, видны там казаки, казаки... Все то вольный народ, всюду сабли стучат, Нет печали, забот, всюду песни звучат. Здесь и там тумаки, черный волос до плеч, И шумят казаки и свободна их речь. Вот кружок, - атаман в середине стоит: "Что нам сделает хан? - громко он говорит: Город брошен, слышь, им, ни хивинца в нем нет Со всем войском своим хан Араб-Магомед На кочевке живет. Мы к Ургенчу пойдем: Кто желает в поход?" Всколыхнулось кругом, Вся толпа... На коней! - всюду слышится крик И летит вдоль степей он неистов и дик. Дремлет знойная степь... Вон обоз казаков Протянулся как цепь, по вершинам холмов. Славно сделан набег: взято шелк, серебро, В девятьсот, слышь, телег все поклали добро. Да красавиц, к тому ж, взято в плен девять сот. Всколыхнулась Аму, когда гаркнул - "в поход!" Хан-Араб, услыхав про набег казаков, И помчался стремглав Хан-Араб на врагов. Дремлет знойная степь, и обоз казаков Протянулся, как цепь, по вершинам холмов. Что за пыль там взвилась в стороне, далеко, И столбом поднялась высоко, высоко? То быть может косяк лошадей, диких коз? Зорко смотрит казак, - остановлен обоз... Ближе, ближе... И вот гул пошел по толпам: Вместо коз, лошадей на вспененных конях Мчалась туча людей с ярой злобой в очах... И шайтаны не так были страшны в тот миг... Но не дрогнул казак... "Сабли вон!". Рев и гик Раздались, и в пыли, словно духи толпой, В один миг из земли они ринулись в бой... В миг свернули в кружок свой обоз казаки, И защелкал курок, засверкали клинки... Бьются день. Солнце жжет. Обложил враг кругом И вздохнуть не дает под палящим лучом. Жаждой мучим казак, кровь из трупов он пьет. Стал кругом лютый враг - нет ни шагу вперед! Бьются ночь. Кучи тел вознеслись тут и там, И орел прилетел к посиневшим телам. Удалился орел, и голодной толпой, Когда месяц взошел, волки подняли вой! Да не даром далась эта битва врагам, Но не даром пришлось и лихим казакам: Не один лютый враг в этой битве погиб, Не единый казак не пришел на Яик - Все погибли... Орел с клектом трупы терзал, Да как месяц взошел, волк голодный их рвал... Даже в песне простой нет ни слова о том, Как был страшен тот бой, как валился кругом И ревел лютый враг, как гудел стон и гик, И как бился казак и неистов и дик! (Из книжки для чтения в народных школах Уральскаго Казачьяго Войска, 1866 года). Песня эта напоминает собой поход Яицких казаков в Хиву в 1605 году, под предводительством атамана Нечая. Несчастный поход Нечая окончился тем, что весь отряд его, состоящий из тысячи вооруженных казаков, пал под ударами оружия хивинцев.

Denis: ИКАНЪ ( Посвящается казачатам). В степи широкой, под Иканом, Нас окружил коканец злой, И трое суток с басурманом У нас кипел кровавый бой. Мы залегли... Свистели пули И ядра рвали нас в куски, Но мы и глазом не моргнули, - Стояли мы... Мы - казаки. И смерть носилась, мы редели; Геройски умирал казак, Про плен мы слышать не хотели И как траву косил нас враг. Держались мы три дня, две ночи, Две ночи долгие, как год, в крови и не смыкая очи. Затем мы ринулись вперед... Мы отступали; он за нами Толпами тысячными шел, И путь наш устилал телами, И кровь струил на снежный дол. Вокруг валились наши братья, Коканец кожу с них сдирал И басурманское проклятье Во след нам с пулей посылал... Свинцом пробитые лежали Герои наши здесь и там, И снег с презрением бросали Горстьми в лицо своим врагам... И обезглавленное тело Рубил враг в мелкие куски Но мы не дрогнули... мы смело Все ждали смерть, как казаки. и снявши голову героя, Злодей к седлу ее вязал, Чтоб похвалиться после боя, Как он с лежачим воевал... Но вот в степной дали сверкнули Родные русские штыки И все отраднее вздохнули, Перекрестились казаки... Потом взглянули брат на брата, И грустно стало: - многих нет... И все они у супостата, И к ним ведет кровавый след... И следом этим наступая, Враг трупы мерзлые терзал... Но наши головы сбирая, Своих он больше насбирал... И мертвых длинным караваном, Нам после сказывали так, Покончив бойню под Иканом, Повез в подарок хану враг... А мы, собрав тела героев, Могилу вырыли, и в ней Для мира, вечного покоя Зарыли всех богатырей... И мар насыпали над ними - Пусть веки вечные стоит, И громко с ветрами степными О нашей славе говорит. Пусть говорит как под Иканом Нас окружил коканец злой, И как мы бились с басурманом За славу родины святой...

Шеврон: Стихи уральской казачки Марии Ивановны Тушкановой (из Январцевского поселка), к сожалению, ныне совершенно забытой.

vl-vl: Шеврон пишет: Стихи уральской казачки Марии Ивановны Тушкановой (из Январцевского поселка), к сожалению, ныне совершенно забытой. Где и когда печаталась?

Шеврон: Согласно статье Р.Вафеева "Лебединая песня атамана Столыпина" рассказ о казачьей поэтессе-самородке М.И. Тушкановой напечатан в «Сборнике для чтения в форпостных училищах Уральского казачьего Войска». А вот что о ней пишет В.Г. Короленко в своем очерке "У казаков" "... в Январцеве жила казачка-поэтесса М. И. Тушканова. В сборнике местных произведений, с большой любовью составленном Н. Г. Мякушиным, я уже встречал ее произведения, ходившие по рукам и сохранившиеся по-видимому случайно. Особыми красотами они, сказать правду, не блещут. В одном Тушканова жалуется, что ее мучит "страсть стихотворения" С пером на досуге Горе я делю. Бумаге, как другу, Все я говорю... В столичных редакциях получаются груды таких стихотворений. Убогая рифма, бедный размер, скудные образы... Все это видно сразу, с первых строчек, и редактор с досадой откладывает в сторону тетрадку с наивным почерком неопытной руки... Но здесь, в далеком казачьем поселке, от этих наивных строк покойной поэтессы-казачки на меня пахнуло живым ощущением тихой, но глубокой драмы... Чем в самом деле отличается эта биография от тех трагедий непризнанных талантов, которые гибнут в глуши дли того, чтобы получить позднее признание после смерти... То же одиночество, те же порывания и свету, та же тоска по неведомом... Маленькая случайность: у тех был талант, - у этих его нет... Но за этим исключением, - все та же трагедия налицо... Тушканову тоже "не признавала среда" и жизнь ее тянулась горько. "Супруг уже старенек", жалуется она наивно в одном стихотворении... Порой обижает. Слишком горяченек, Писать запрещает. И нет мне веселья, Лишь грущу всегда... После ее безвестной смерти осталось много рукописей. Семейные сожгли их все, как никуда негодный хлам. В данном случае, по-видимому, русская литература потеряла немного... Но разве та же судьба не постигла бы рукописи бедной казачки, если бы они даже были гениальны?..".

Fighter:

Fighter: Об этой песне писал в своей книге "Гибель Уральского казачьего Войска" Леонтий Масянов:"Среди казаков же это была борьба за независимость и волю.Недаром в самом начале войны была популярна песнь :"Трансвааль,Трансвааль,страна моя,Ты вся горишь в огне ".Эту песню написала Глафира Галина в 1899 г.Небольшое Уральское Войско недаром сравнивало себя с бурами/африканерами.И там и там весь народ поднялся на борьбу с разбойными супердержавами.Дальше Л.Масянов писал:"Где говорится о неравной борьбе буров с англичанами,и Уральцы сравнивали себя с бурами,боровшимися за независимость". Теперь же пришедшие к власти в Южной Африке зулусы и коса убивают по 20000 буров в год.Самый популярный в ЮАР белый певец Бок Ван Блерк написал песню,ставшую гимном африканеров-De La Rey,о прославленном трансваальском генерале времен англо-бурской войны.Прилагается после песни "Трансвааль".Песни шли в одном блоке,я думаю,кто хочет-пусть слушает,кто не хочет-нет. Цитата:"Пиндосы из Британии там получили твари цивилизаторы"

Шеврон: Стихотворение, посвященное памяти Сергея Гурьевича Курина, погибшего при обороне Уральска 27 июня 1918г. ст.ст. Яицкая Воля от 22.9./5.10.1918г. № 181

Шеврон: Шеврон пишет: Согласно статье Р.Вафеева "Лебединая песня атамана Столыпина" рассказ о казачьей поэтессе-самородке М.И. Тушкановой напечатан в «Сборнике для чтения в форпостных училищах Уральского казачьего Войска». А вот что о ней пишет В.Г. Короленко в своем очерке "У казаков" "... в Январцеве жила казачка-поэтесса М. И. Тушканова. В сборнике местных произведений, с большой любовью составленном Н. Г. Мякушиным, я уже встречал ее произведения, ходившие по рукам и сохранившиеся по-видимому случайно. Особыми красотами они, сказать правду, не блещут. В одном Тушканова жалуется, что ее мучит "страсть стихотворения" С пером на досуге Горе я делю. Бумаге, как другу, Все я говорю... В столичных редакциях получаются груды таких стихотворений. Убогая рифма, бедный размер, скудные образы... Все это видно сразу, с первых строчек, и редактор с досадой откладывает в сторону тетрадку с наивным почерком неопытной руки... Но здесь, в далеком казачьем поселке, от этих наивных строк покойной поэтессы-казачки на меня пахнуло живым ощущением тихой, но глубокой драмы... Чем в самом деле отличается эта биография от тех трагедий непризнанных талантов, которые гибнут в глуши дли того, чтобы получить позднее признание после смерти... То же одиночество, те же порывания и свету, та же тоска по неведомом... Маленькая случайность: у тех был талант, - у этих его нет... Но за этим исключением, - все та же трагедия налицо... Тушканову тоже "не признавала среда" и жизнь ее тянулась горько. "Супруг уже старенек", жалуется она наивно в одном стихотворении... Порой обижает. Слишком горяченек, Писать запрещает. И нет мне веселья, Лишь грущу всегда... После ее безвестной смерти осталось много рукописей. Семейные сожгли их все, как никуда негодный хлам. В данном случае, по-видимому, русская литература потеряла немного... Но разве та же судьба не постигла бы рукописи бедной казачки, если бы они даже были гениальны?..". Казачья поэтесса Мария Ивановна Тушканова умерла в Январцевском поселке УКВ в конце 1860-х или начале 1870-х годов. К сожалению, информации о ней крайне мало. Ее памяти посвящены стихи Н.А. Мергасова, опубликованные в уральской прессе.

Boris: В родной степи Наталия Березина А вы ночевали в открытой степи, Когда лунный шар округу слепит? И глаз не сомкнуть, и звенит тишина, Нем звуков восторг, и в сердце слышна Песнь долгая предков моих- казаков. Свободная рать без рабских оков! Та песня - о вере, походах, боях, О крепости духа, тверди в ногах. Ну как же уснуть этой ночью в степи? Растет в душе радость, сердце щемит... О, предки мои! Ваша слава жива: На вечную память - Икан и Хива! 30 марта 2015 года Старый Петергоф

Ефимия: Землякам с Урала напечатано в УВВ 23 января 1916 год Братья Горынычи,все ль Вы здоровы? Многие ль целы из Вас? Многие ль бьются еще за Отчизну Веру,Царя и за нас? Сколько головушек буйных горячих В битвах скатилося с плеч? Сколько пришлось на чужбене далекой В землю кровавую лечь? Спите родимые и не печальтесь, Что далеко наш Яик Что не услышите детского плача Женин и материн крик. Льет безутешно река о вас слезы, Дети "папанек"зовут Вдовы отчаянно горько рыдают, Волосы матери рвут, Колокол грустно за воинов павших В церковь молиться зовет. Песни о подвигах их небывалых Всюду слагает народ. Спите ж родимые и не печальтесь. Что далеко от своих Спите...и сон ваш невольный да будет Крепок,покоен и тих. Вам же живые любимцы Урала. Шлю я горячий привет. Бейтесь,как бьетесь-о вашей отваге Знает и слышит весь свет. ...........................................А.М.

Ирина Уральская: Эх ,на Яикушке. Слова И.Уральской. ВологинойГ. МузыкаВологиной. Только труба зыкнет,колокол заплачет Соберутся казаки на казачий круг На соборе нашем звонарь возвещает Вот посыльного в окно слышен дробный стук! Эх, на Яикушке, Уральцы - Горнычи, Уральцы – Горынычи,едут во поход! 2) У плетня родного буду ждать я вести. Михаил Архангела буду я молить Глазыньки сухие, а душа всё стынет Ты лети родименький соколом домой. Эх,наЯикушке Уральцев –Горынычей, Уральцев – Горынычей. Казаченьки ждут. 3)Едет со похода,в станицу родную, Мой казак любимый, кого я ждала. Выйду поклонюся, в пояс я родимому. Вороного под узцы во двор заведу. Эх ,на Яикушке,На нашем Яикушке, На нашем Яикушке казаки живут. 4)Батя бойко выйдет встретить свово сына. А маманя слезы смахнет со очей. Казак бурку сымет,да меня обнимет Да сынишку на руках вскинет в облака. Эх на Яикушке на нашем Яикушке . На родном Яикушке казаки живут.

Казак Уральский: Fighter пишет: Цитата:"Пиндосы из Британии там получили твари цивилизаторы" Будьте так любезны, уточните, чья эта цитата: Леонтия Масянова или же Бок Ван Блерка? Масянова читал, но ничего подобного у него мне не попадалось на глаза, певца не слышал, но сильно сомневаюсь, что даже тонкости перевода позволили бы передать так точно на "великом и могучем" интонацию этого белого автора-исполнителя... А ежели серьезно, то все эти савецкие инвективные лексические обороты с претензией на заумность при недостатке интеллекта изрядно осточертели!



полная версия страницы